 Ассассин
Группа: Военноначальники
Сообщений: 317
Репутация: 20
Статус: Offline
| Чёрная ревизия Толкиена или Война Кольца в реале? Хельги-назгул О творчестве Дж.Р.Р. Толкина и его российских “продолжателей” В современном мире всякая культура, а значит и литература и искусство, принадлежит определённым классам и следует определённому политическому направлению. Искусства для искусства, искусства надклассового, искусства, развивающегося в стороне от политики или независимо от неё, в действительности не существует. Примерно так я думал, слушая знаменитую “На пиру” Ниэннах во вдохновенном исполнении одной своей подруги.
Разумеется, она была с этим не согласна. Мало кто из российских толкинистов и посттолкинистов с этим согласится и левые исследователи обычно попадают в ловушку, принимая декларируемую аполитичность за подлинную. Сами толкинисты действительно говорят, что политика - “грязное дело”, но то же самое вам скажет подавляющее большинство молодых людей. И – более того - будут правы. Политика будет уничтожена при коммунизме и мы вынуждены ею активно заниматься только потому, что стремимся к этой цели. Такой вот диалектический парадокс.
Однако деидеологизированной культуры быть не может и более пристальный взгляд позволяет разглядеть в творчестве Толкина и его российских “продолжателей” те же идеологии, что нам хорошо знакомы по политической сцене. Рассмотрим их, начиная с знакомого почти всем Джона Рональда Руэла Толкина и заканчивая, увы, знакомой мало кому Тайэрэ. В истинном золоте блеска нет Мир Толкина, как не крути – это всё же феодальная утопия. Одни короли и князья априори считаются светлыми, другие – тёмными. Традиционная, точнее даже традиционалистская позиция – ничего удивительного, ведь Толкин был убеждённым католиком, мыслил и писал как католик, а католицизм – идеальное оформление средневековой монархии. Что такое идеология феодализма без феодалов и лендлордов? О чём говорит архаичный “Властелин колец” в мире авианосцев и воротил с Уолл-стрит? Ведь обычные буржуазные ценности в Средиземье отрицаются. “В истинном золоте блеска нет”, сила – не в деньгах, сила в правде.
Феодальный социализм, “подчас поражающий буржуазию в самое сердце своим горьким, остроумным, язвительным приговором”? Возможно. Эскапизм, бегство? Несоменно. В 60-х годах в США, когда “Властелин колец” был издан массовым тиражом и надвигались революционные события 1968-69 гг., маоистская партия PLP ставила перед своими членам вопрос ребром: или коммунизм, или толкинизм.
Идеология аристократизма пережила аристократизм. Некому больше вести народ к призрачным ценностям давно минувших веков. В сегодняшней России невозможен такой курьёз, как выступающая против коррумпированного госаппарата “Дворянско-Крестьянско-Рабочая Партия” (Г. Гаррисон. “Стальную крысу — в президенты!”). Что же остаётся?
Остаются маркузианский “Великий отказ”, романтизм молодёжи, неприятие ею верховенства меркантильных интересов. Увлечение Толкином — тревожный звоночек для правящих классов. Молодёжь не устраивает социальное статус-кво, она ищет другие ценности, другие пути. Хорошо уходить в виртуальный мир обеспеченным, прочие же неизбежно рано или поздно сталкиваются с реальными проблемами жизни. Сбежавший может вернуться. Дрогнет Запад, и дрогнет Восток “Продолжательство” Толкина, насколько мне известно, получило сколько-нибудь широкое распространение именно у нас, в России. Причём наибольшую известность приобрели “продолжения” еретические, спорящие с Профессором, как их ещё называют, “апокрифические”.
Благодаря массовым тиражам в общественном сознании статус “главного продолжателя” получил питерский писатель Ник Перумов со своей дилогией (позже выросшей до трилогии) “Кольцо тьмы”. На мой взгляд, это чисто по литературным качествам худшее из всего, что он написал (если не считать “Армагеддона”) — и большая удача, что потом он оставил Средиземье в покое.
Идеи Перумова достаточно прозрачны и декларируются на страницах книги Олмером. Главным героем, правда, в соответствии с традицией становится ортодоксально “светлый” поначалу хоббит, но Олмер явно оттесняет его – в последующих книгах Перумова главными героями обычно становятся думающие и действующие как он.
Итак, “велика сила Востока”, а правда — в силе. Получивший магическую силу золотоискатель становится Вождём несметных полчищ, повергающих в прах силу западного Соединённого Королевства. Поначалу, когда Олмер становится предводителем угнетённого Королевством маленького, но гордого народа (как когда-то толкиновский Король-Чародей Моргул), это ещё можно списать на национально-освободительную борьбу. Но позже, когда в Арнор вторгаются орды кочевников, становится ясно, что все армии, собираемые Олмером, для него — только средство выбить из Средиземья эльдар (западных эльфов). “Эльфы? Это живое поющее бессмертие?” – говорит он. – “Они чужды нам по своей сути. Да, они Перворождённые, но кто дал им право распоряжаться нашими судьбами, судьбами целых народов?! Они бросали нам крохи своего великого знания, как мы бросаем собаке кость во время богатого пира!”. А следует заметить, что к этому времени эльдар в Средиземье было уже почти ничего, а оставшиеся, образно говоря, паковали чемоданы и меньше всего собирались вмешиваться в людскую политику. Короче, их “зловещая” роль была ничуть не большей, чем роль российских евреев в изображении какого-нибудь ксенофобского издания типа “Русской правды”.
Под прикрытием антиимпериализма Олмер создал свою собственную империю, “евразийскую” империю, говоря языком геополитиков. И его “больше нельзя называть Королём-без-Королевства, ибо королевством его становилось всё Средиземье”. Идеология Олмера - это идеология восточной буржуазии, буржуазии, угнетённой западным мондиализмом, антиимпериалистической на словах, но стремящейся только к собственному империалистическому утверждению, и способной на это. Иными словами — это идеология, востребованная путинизмом. Свято молчание, пламенем – слово Противоположная – демократическая, гуманистическая тенденция – отражена в творчестве Ниэннах (Н. Васильевой) и Иллет (Н. Некрасовой). Все знакомые мне толкинисты, как-то связанные с левым движением, принадлежат именно к этому течению или близки к нему.
В “Чёрной книге Арды” дана попытка иной, чем у Толкина трактовки событий в Средиземье легендарной Первой эпохи. Главный, первый “Враг” толкиновского мира Моргот – не злодей, его исходное имя Мелькор, означает не “Восставший”, а “Возлюбивший мир” (ну вот тут, на мой взгляд, авторессы перестарались в своём пацифизме). Валар (аналог архангелов) – не мудрые Стихии, а жестокие деспоты или жалкие конформисты. Но главное отличие, суть спора с Толкиным не в этом. Ниэннах разбивает толкиновскую феодальную схему миропорядка, её Мелькор – не “добрый король”, а вообще не король. Он несомненный лидер для Эллери Ахэ (Эльфов Тьмы) и людей, но не в силу своего происхождения или положения в традиционной пирамиде власти, а как Учитель.
“ЧКА”, неизданные ещё истории назгулов и песни Ниэннах – это выпад против феодализма. Постоянный негативный образ самодура-самодержца, костры инквизиции, фанатизм, преследование еретиков (кстати, одного из назгулов так и зовут – Еретик). И – с другой стороны — свобода слова и творчества, пацифизм, гуманизм.
Но вместе с тем, ниэннизм – это вызов современному корпоративному капитализму, возрождающему многие характерные черты средневековья и отказывающегося от демократии в пользу фашизма. Очень хорошо это заметно во втором томе “ЧКА-2”, где мелькорианцы Четвёртой эпохи попадают в поле зрения гондорских спецслужб.
Идеология ниэннизма – это идеология восходящей буржуазии, идеология Великой французской революции. “Мелькорианство” имеет прочные корни в романтизме Байрона и Лермонтова. После них на волне либерализма и антиклерикализма образ противника Бога, Сатаны часто стал оцениваться иначе, чем прежде. Но уже в “Восстании ангелов” Анатоля Франса этот вольнолюбивый и благородный мятежник перестаёт быть симпатичным, придя к власти. Творчество Ниэннах было бы неполно без Тайэрэ, обратившей внимание на эту неприятную для романтиков сторону.
Тайэрэ (Н. Новакович) невольно разоблачает буржуазно-демократическую утопию, показывая, как мелькорианство приходит к такому же, как и у отвергнутых Валар, деспотизму. Пришедшего в Ангмар назгула Тиндомэ не интересуют устремления народа, он ведёт его жёсткой рукой, пусть и в борьбе за правое дело – и “холодом пронизан его дворец, холодом полны глаза его приближенных. Холодом и расчетливой жестокостью – ибо проще всего быть жестоким. Взывать к совести, к патриотизму, чести — тяжкий труд, ведь слишком много тех, для кого эти слова мало что значат”.
“Реквием” и “Ступени” – логический итог развития толкиновской традиции. Литература, не выходящая за пределы нынешнего несправедливого общества, не может предложить выхода и в конце концов приходит к пессимизму. “Приказано забыть”, – пишет Ниэннах, – “Только следы на песке – на алмазном песке, на острых режущих осколках – кровавые следы босых ног. Но и их смыло море, но и их иссушил ветер… Ничего”.
Но талант не может с этим примириться и в ниэнновских песнях продолжают звучать бунтарские ноты: “с каждым сложенным костром – ярче зарево восхода”, есть смысл сражаться, не всё потеряно, “не вечны пораженья”. Нам предстоит проложить путь к новому миру и упорство героев Средиземья в борьбе за красоту, за творчество, за свободу и счастье – может послужить нам примером. http://komsomol.narod.ru/culture/true of myth.htm Боргил ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ - НЕОБХОДИМО ВСПОМНИТЬ “Как я погляжу, у Сарумана немало потомков…”
“…наши мифы хоть и иллюзорны, но ведут к истине,
тогда как материалистический “прогресс”
влечет человечество в пропасть,
осененную железной десницей зла” Дж.Р.Р. Толкиен “Логический итог развития толкиновской традиции…”
О какой традиции говорит мой оппонент?
Если самого Джона Рональда Руэла Толкиена (мне больше нравится такая транскрипция его фамилии), то в связи с “Чёрной книгой Арды” (а это действительно эпохальное сочинение) и суждениями самого товарища назгула можно говорить лишь о парадоксальном развитии опыта, но ни в малейшей степени не традиции. О ревизии – да такой, что, как говорится, Каутский с Бернштейном отдыхают.
Ведь “мир Толкина, как не крути — это всё же феодальная утопия. Одни короли и князья априори считаются светлыми, другие — тёмными. Традиционная, точнее даже традиционалистская позиция…”. Сугубо правый вариант консервативно-революционных претензий к современному миру – такой позиции сродни. Недаром в пантеоне итальянских “новых правых” Дж.Р.Р Толкиен – рядом и едва ли не наравне с Р. Геноном и Ю. Эволой: это были родственные души и умы.
Хельги-назгул обращает наше внимание на то, что сочинение и чтение квазипродолжений “Властелина колец” (то же “Кольцо Тьмы”) и “Сильмариллиона” (“ЧКА”) есть специфические, хоть и не слишком распространённые, постсоветские занятия – и сие неспроста. Однако закономерно и другое: пока что это – “литература, не выходящая за пределы нынешнего несправедливого общества”, которая “не может предложить выхода и в конце концов приходит к пессимизму”. Жить в пределах нынешнего общества тошно, выйти за пределы – страшно, да и смешно: “ты что, коммунист?” “в грязное дело, аш твою назг, хочешь нас втянуть?” – спросят со-тусовщики “фэндома”, и что, если ты не Хельги-назгул, им ответишь?..
Нет, Эрэфия – не США и Западная Европа 60-х годов прошлого века: наша правизна – консервативной революционности, вдобавок, чуждая не меньше, чем левизны – запредельна. Еще одно подтверждение того, что бывший советский народ – население постсоветского пространства – самая антикоммунистическая (и просто контрреволюционная – в отношении к святому праву и возможности борьбы за Иное, чем дано) общность в истории человечества.
У Ниэннах – красиво: “Только следы на песке — на алмазном песке, на острых режущих осколках — кровавые следы босых ног. Но и их смыло море, но и их иссушил ветер… Ничего”.
У обывателя – страшно и отвратительно: “От нас ничего не зависит. За нас всё решили. Что хотят, то с нами и делают”. Три поверхностных вывода – как три заповеди новой веры. И чем дальше, тем больше “…взывать к совести, к патриотизму, чести — тяжкий труд, ведь слишком много тех, для кого эти слова мало что значат”. Потому-то всё чаще – и чем дальше, тем чаще – и система, и в ещё большей мере её враги будут делать ставку на “холод и расчетливую жестокость”.
“Некому больше вести народ к призрачным ценностям давно минувших веков”? К призрачным (как назгулы, не к ночи будь помянуты) ценностям и вправду вести невозможно, так что скажу прямо: кто “разумного, доброго, вечного” не обнаружит в первоисточнике – то есть в книгах самого Профессора – тому или тем никакие переиначивания и дописывания не помогут. Не находил, по зрелом разумении, Демьян Бедный (в отрочестве – рьяный православный христианин) ничего непреходяще-ценного в Новом завете – дело кончилось скандальным даже по раннесоветским меркам “Евангелием от Демьяна”: перестарался, имхо. А в наши дни “Перевод от Гоблина”, смайстряченный для экранизации “Властелина колец” – далеко не первый, но самый громкий звоночек.
…Кем-кем, а республиканцем создатель “Сильмариллиона”, “Хоббита” и “Властелина колец” не был. Среди героев его – и светлых, и тёмных – санкюлотов тоже не водилось. Конституции? В Белерианде и Нуменоре, Лориене, Гондоре и Мордоре прекрасно обходились без них. К чему тщета хартий, кондиций и деклараций, когда всё предпето в единой конституции сотворения мира – Айнулиндалэ, первой музыке айнуров? “Если бы я обнажил голову перед сеньором, быть может, это не доставило бы ему никакой радости, зато я был бы тому очень рад”. Так говорил Толкиен. А его современник, имя которого вы вспомните без труда, тяготел к пониманию Партии как ордена меченосцев…
Но тем полярней различие самодержавного правления – средства, служения – с всевластием, страшной самоцелью. На Руси, кстати, эти две большие разницы понимали во времена оны гораздо лучше, чем в Европе.
Актуальные итоги исторического процесса, однако, у нас – только ли у нас, впрочем? – таковы, что ни абсолютной, ни хотя бы конституционной монархии в наличии де-юре нет, но де-факто –
“От нас ничего не зависит.
За нас всё решили.
Что хотят, то с нами и делают”.
Что за Чёрный Властелин выковал Единое Кольцо, Кольцо Всевластья – “и единою чёрною волей сковал” людей, если не само мирозданье? Какое чёрное братство призраков-назгулов (не в обиду уважаемому оппоненту будь сказано) ему служит?
Ведь дела всего нашего мира и впрямь приняли совсем уже нешуточный оборот. Вполне под стать грозному и грозовому финалу Третьей эпохи Средиземья, когда свобода всех, кому свобода нужна, кто хочет и может быть свободными, повисла на волоске.
В реальности всё проще и сложнее, банальней и страшнее. Отчуждение власти от изначально породивших ее проблем реальности, от необходимых людям дел. Беспощадна формула этого отчуждения: делам, людям – минимум с тенденцией к непрерывному убыванию, зато себе, любимой – непрерывно растущий максимум прав, внимания, благ, возможностей. Стирание сколько-нибудь существенной разницы между возможностями легитимными и теневыми. “Окукливание” власти, окончательное замыкание её на себя… Преступно смягчать картину творящегося в мире и с миром: идёт мировая бюрократическая революция, в чей костёр для начала брошена историческая Россия – но мало не будет никому, да и уже не мало.
Но вспомним другой огонь. Кольцо Всевластья было выковано в пламени вулкана, Роковой Горы – и в том же пламени расплавлено, растворено. Для этого понадобились соединённые и сроднённые усилия многих сильных – и немногих слабых. "Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил”.
А доверен магический инструмент власти был двум людям, четвёрке хоббитов, эльфу, гному и магу – любые расы и нации нашего мира не столь несхожи между собой, как отряд Хранителей.
Напомню: “полурослики”-хоббиты с вечно босыми мохнатыми лапами-ногами. Вечноживущие красавцы-эльфы, от смерти в бою, однако, Илуватаром-вседержителем не застрахованные. Гномы – подземные трудяги, долгожители, скопидомы, гордецы. Маги-истари – воистину, нет мудрей, искусней и загадочней. Да и людские племена Средиземья в целом склонны к взаимной терпимости немногим больше, чем те же палестинцы и израильтяне.
“ - Странные времена... Мы все враги единого Врага, на небе сияет ясное солнце и при этом я должен идти вслепую, оказавшись в гостях у своих же сородичей.
- Не странные, а страшные... Наша разобщенность и взаимное недоверие вызваны лиходейской мудростью Врага и его поистине грозным могуществом”
“Помни, ты лишь Хранитель, а не Владелец, тебе доверено не владеть, а хранить”.
Им бы наши проблемы с “лицами кавказской национальности”, “пархатыми”, “славяноарийцами” и всеми прочими – “потяжеле будет бремя” (это уже А. Блок) их Дела. Тем паче что испытание соблазном Всевластия (как бы со знаком “плюс”) выдержали не все. Тут, с одной стороны – трагический образ витязя Боромира. С другой – харизматический Саруман Белый, мнимый “свой”, метящий в Черные Властелины. Точь-в-точь как “заря в сапогах” (выражение А. Дугина) по кличке ВВП – в своё удвоение, утроение, учетверение.
В реальности всем нам хорошо знаком соблазн Твёрдой Руки как единственно верной перспективы на будущее – и единственно верного объяснения былых и нынешних неудач. В том роде, что Сталин (вариант – священномученик Николай Романов, еще вариант – они оба) был (были) слишком добрым(и) к “разнообразным Иудам” (И. Тальков), они же “антилюди” (Б. Гунько) – и только в этом виноват(ы). А в недалёком будущем все проблемы раз и навсегда решит дубина (она же т.н. национальная диктатура или диктатура пролетариата): законы и права, конституции и выборы – не более чем ритуальный орнамент на ней. Спор И. Губкина и Г. Спаськова на страницах “Дуэли” (№ 24/321, 2003 г.) параллелен стычке Боромира и Фродо. Отважного и бескорыстного витязя, загрезившего «добрым и справедливым» Всевластием – и Хранителя, твёрдо знающего: альтернативы уничтожению Единого Кольца нет.
…Но столь же хорошо нам всем знаком в реальности и Проект Армии Воли Народа.
С назгульского полёта, равно как и с Гваигирова орлиного, он выглядит так. Кольцо бюрократической – безответственной – самозамкнутой власти возможно – и необходимо – разомкнуть, мобилизовав для этой цели ту самую стихию, где зарождается власть – власть со своим неотъемлемым, как принято считать, атрибутом: большей или меньшей безответственностью. Мобилизовав само общество жить по формуле: “ты избрал – тебе судить”.
Для этого придётся осознать, помимо многого прочего, то, что осознать нелегко. Придётся.
…7 декабря 2003 года. Двенадцать лет увлекательнейшего словесного состязания левых и правых патриотов, проклинающих демократию и свободу, гражданское общество и права человека – весь этот “смрад”, “глубинную ложь”, “вырожденчество” и просто “буржуазный обман” – так вот, эти двенадцать лет (кто-то насчитает больше – не буду спорить) наконец-то завершились. Тем, чем и должны были завершиться – новым штаммом старого-престарого бонапартизма.
Завершились всерьёз, надолго? Жизнь покажет. Но покамест за вторым четырехлетним сроком ВВП какой маячит, третий? Да нет, первый. Семилетний… Нам закономерно и справедливо воздаётся по нашей вере.
Напомню некоторые из ножей в спину идее народного суверенитета. “Демократия? Так у нас её и не было!” “Её не было никогда и нигде!” “И быть не может!” “Народовластие – та’к ты предлагаешь ее понимать? Так народ – быдло!” “Демократией было только самодержавие Сталина – он по-настоящему любил свой народ!” “Диктатура пролетариата и есть настоящая демократия!” Кому не лень, может продолжить. По мне, и этих неэльфийских клинков хватит с лихвой.
(Ждущим второго пришествия Сталина: братья и сёстры, вы уже дождались. Такого, какой только и мог прийти. Не вы первые: в позапрошлом веке соотечественники Наполеона Бонапарта ответили новым, посмертным его культом на мерзости второго пришествия – этакими фредди крюгерами – французских королей. “I’ll be back!” – Терми… Император, конечно, вернулся, не прошло и полвека. Наполеон, только Луи. Оскандалился по полной программе и ушёл, оставив довесок – Тьера, злобного карлика. Тот, в свою очередь, успел отметиться не только Стеной коммунаров на кладбище Пер-Лашез, но и идейкой “республики без республиканцев”, переменованной позже в “управляемую демократию”. Дьявольски живучей идейкой. Мы сейчас пожинаем тот еще урожай…А кое-кому всё мало, братья и сёстры.)
“…Свято молчание, пламенем – слово”. Пришла пора Делу стать Пламенем.
Пусть девы споют у оконца
Меж песен о древнем походе,
О верноподданном Солнца,
Самосвободном народе. (В. Хлебников)
Разузнать, разыскать, ликвидировать!!!  
|
Молодцы ребят!!!!!!!!=) У меня тоже была биография, но вы всё уже выложили! 
